Идея микрокредитов, которые должны были спасти мир от бедности, провалилась — WSJ

Вместо процветания она обернулась для заемщиков самоубийствами, голодом и потерей собственности

Микрофинансирование, задуманное нобелевским лауреатом Мухаммадом Юнусом как капиталистическое лекарство от глобальной бедности, не справилось со своей задачей, пишет The Wall Street Journal, проанализировавшая академические исследования, отраслевые данные и истории заемщиков в развивающихся странах. Спустя два десятилетия после Нобелевской премии Юнуса исследования, включая рандомизированные контролируемые испытания, показывают, что микрокредиты не улучшают экономическое положение большинства заемщиков. Более того, идея принесла то, от чего должна была уберечь: чрезмерное кредитование спровоцировало долговые кризисы в полудюжине стран, а высокие ставки и давление кредиторов связывают с самоубийствами, потерей жилья и земли, детским трудом и недоеданием.

Как все задумывалось

Идея пришла Юнусу, молодому профессору экономики, в 1974 году во время голода в Бангладеш. В одной из деревень он встретил женщин, которые делали бамбуковые табуретки, но зарабатывали гроши, потому что занимали деньги на материалы у местного торговца. Юнус дал им $27 на погашение долгов и задумался, как предложить доступный кредит самым мелким предпринимателям. В 1983 году он основал Grameen Bank, а в 2006 году получил Нобелевскую премию мира.

«В мире без бедности единственным местом, где можно будет увидеть бедность, станут музеи бедности», — говорил Юнус в Осло.

По задумке экономиста, кредиты для людей, не охваченных традиционными банками, должны были помочь бедным в развивающихся странах открывать бизнес, а заодно расширить доступ к образованию и сократить гендерное неравенство. Под лозунгом «делать добро, зарабатывая» микрофинансовые организации выдали сотни миллиардов долларов в странах от Албании до Зимбабве, пишет WSJ. На рынок, привлеченные высокими ставками и низким уровнем дефолтов, пришли Уолл-стрит и банки, капитал вкладывали и агентства развития, включая Всемирный банк.

Что получилось на деле

В прошлом году портфель микрокредитов в мире достиг $219,7 млрд, а число заемщиков превысило 140 млн человек, по данным Atlas. Вырос и средний долг: в 2025 году заемщики были должны в среднем $1381 — почти вдвое больше, чем в 2009 году.

Переломным стал 2010 год, когда власти индийского штата Андхра-Прадеш связали микрокредиты с волной самоубийств: кредиторы, наращивая балансы ради иностранных инвесторов, выдавали займы без оглядки на платежеспособность клиентов. Сам Юнус предупреждал, что коммерческие микрофинансисты начали напоминать тех самых ростовщиков, которых должны были заменить. В 2015 году журнал American Economic Journal: Applied Economics посвятил целый выпуск оценкам микрофинансирования в шести странах — ни одна не выявила статистически значимого роста доходов у получателей кредитов, а в Эфиопии у таких семей даже значительно снизилось потребление продуктов.

Самая тяжелая ситуация сложилась в Камбодже. Средний заемщик там должен более $3900 — почти втрое больше медианного годового дохода на душу населения. На конец 2025 года каждый десятый микрокредит в стране был просрочен более чем на 30 дней, еще 7,4% реструктурированы — практика выдачи нового займа для погашения старого стала настолько массовой, что получила название «бингвул лой»: на кхмерском это означает «прокручивание денег». Вопреки замыслу Юнуса большинство кредитов свыше $ тысяч обеспечены землей — главным активом бедных семей. Правозащитная организация Licadho задокументировала 23 самоубийства, сотни случаев давления кредитных офицеров на заемщиков с требованием продать землю, а также случаи детского труда и недоедания. Героиня материала WSJ, 47-летняя Самрит Сарав, платит $80 в месяц только по процентам, ее сын в 13 лет бросил школу и пошел сортировать мусор. В Мексике эффективные ставки по микрозаймам превышают 400% годовых, в Индии доля просроченных микрокредитов за год утроилась до 6,2%.

Кто виноват и что с этим делать

Главной причиной краха идеи стала ее коммерциализация: организации, созданные на деньги ЕС, USAID, Oxfam и католических благотворителей, перешли в руки банков и фондов — камбоджийский Prasac купил южнокорейский KB Kookmin Bank за $603,4 млн, долю в Acleda держит фонд под управлением Morgan Stanley, отмечает WSJ. Правозащитники подали жалобу и на IFC, инвестподразделение Всемирного банка, обвинив его в финансировании кредиторов с хищническими практиками вопреки собственным стандартам. При этом серьезного переосмысления микрофинансирования как инструмента развития так и не произошло, констатирует изучавший исследования по этой теме доцент Университета Нового Южного Уэльса Рэйф Мигер.

Впрочем, совсем бесполезным эксперимент не оказался. Новые исследования показывают, что микрокредиты помогают уже действующим предпринимателям расширять бизнес, а кредиторы тестируют отсрочки первого платежа и курсы финансовой грамотности. Профессор Нью-Йоркского университета Джонатан Мордач отмечает, что микрофинансирование, хоть и не преобразило жизнь бедных, создало коммерчески жизнеспособные институты, дающие им доступ к финансовым услугам — возможность пережить кассовый разрыв от посева до урожая или оплатить медицинский счет.

Что в России?

В России рынок микрозаймов устроен иначе: если в развивающихся странах микрофинансирование начиналось как кредитование мелкого бизнеса, то российские МФО работают в основном с физлицами, выдавая короткие потребительские займы — «до зарплаты» или на покупки в рассрочку, чаще всего онлайн (на дистанционный канал в 2025 году пришлось более 91% потребительских выдач).

По данным Банка России, за 2025 год МФО в РФ выдали населению и бизнесу 2 трлн рублей, портфель достиг 762 млрд рублей. Однако рост рынка практически остановился из-за ужесточения регулирования: квартальные темпы упали с 10% в начале года до 0,7% в конце. В частности, ЦБ ограничивает выдачи закредитованным заемщикам и борется с самыми дорогими займами. Сейчас лишь 41% выдач приходится на займы со ставкой до 100% годовых. С апреля 2026 года переплата по займам сроком до года не сможет превышать саму сумму долга, с октября заработает запрет выдавать новые дорогие займы тем, у кого уже есть два непогашенных, а с 2027 года вступит в силу правило «один заем в руки». Около трети МФО завершили 2025 года с убытком, а 67% всех выдач обеспечили десять крупнейших компаний, говорится в докладе ЦБ.

Источник: Frank Media